Неточные совпадения
Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас
в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым сановникам города, разумеется, на половину всех пожертвованных сумм; на остальные нанимается тут же для комитета великолепная
квартира, с отоплением и сторожами, а затем и
остается всей суммы для бедных пять рублей с полтиною, да и тут
в распределении этой суммы еще не все члены согласны между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму.
— То зачем же ее преследовать, тревожить, волновать ее воображение?.. О, я тебя хорошо знаю! Послушай, если ты хочешь, чтоб я тебе верила, то приезжай через неделю
в Кисловодск; послезавтра мы переезжаем туда. Княгиня
остается здесь дольше. Найми
квартиру рядом; мы будем жить
в большом доме близ источника,
в мезонине; внизу княгиня Лиговская, а рядом есть дом того же хозяина, который еще не занят… Приедешь?..
Он уже прежде знал, что
в этой
квартире жил один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть,
в четвертом этаже, по этой лестнице и на этой площадке,
остается, на некоторое время, только одна старухина
квартира занятая.
— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было дело и…
в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же
остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю
квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо,
в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу.
На лестнице спрятался он от Коха, Пестрякова и дворника
в пустую
квартиру, именно
в ту минуту, когда Дмитрий и Николай из нее выбежали, простоял за дверью, когда дворник и те проходили наверх, переждал, пока затихли шаги, и сошел себе вниз преспокойно, ровно
в ту самую минуту, когда Дмитрий с Николаем на улицу выбежали, и все разошлись, и никого под воротами не
осталось.
На переднем плане, возле самых усачей, составлявших городовую гвардию, стоял молодой шляхтич или казавшийся шляхтичем,
в военном костюме, который надел на себя решительно все, что у него ни было, так что на его
квартире оставалась только изодранная рубашка да старые сапоги.
Он велел Захару и Анисье ехать на Выборгскую сторону, где решился
оставаться до приискания новой
квартиры, а сам уехал
в город, отобедал наскоро
в трактире и вечер просидел у Ольги.
Остаться — значит надевать рубашку наизнанку, слушать прыганье Захаровых ног с лежанки, обедать с Тарантьевым, меньше думать обо всем, не дочитать до конца путешествия
в Африку, состареться мирно на
квартире у кумы Тарантьева…
Особенно тяжело памятной
осталась для него одна из таких бесед
в квартире Леонида Андреева.
Клим понимал, что Лидия не видит
в нем замечательного мальчика,
в ее глазах он не растет, а
остается все таким же, каким был два года тому назад, когда Варавки сняли
квартиру.
Зурин тотчас распорядился. Он сам вышел на улицу извиняться перед Марьей Ивановной
в невольном недоразумении и приказал вахмистру отвести ей лучшую
квартиру в городе. Я
остался ночевать у него.
За отсутствием Татьяны Марковны Тушин вызвался быть хозяином Малиновки. Он называл ее своей зимней
квартирой, предполагая ездить каждую неделю, заведовать домом, деревней и прислугой, из которой только Василиса, Егор, повар и кучер уезжали с барыней
в Новоселово. Прочие все
оставались на месте, на своем положении. Якову и Савелью поручено было состоять
в распоряжении Тушина.
В праздничные дни, когда мужское большинство уходило от семей развлекаться по трактирам и пивным, мальчики-ученики играли
в огромном дворе, — а дома
оставались женщины, молодежь собиралась то
в одной
квартире, то
в другой, пили чай, грызли орехи, дешевые пряники, а то подсолнухи.
В деревне мы встали по
квартирам, но гольд не хотел идти
в избу и, по обыкновению,
остался ночевать под открытым небом. Вечером я соскучился по нему и пошел его искать.
Когда, месяца через полтора, две удобные
квартиры рядом нашлись и Кирсановы поселились на одной, Бьюмонты на другой, старик Полозов предпочел
остаться на заводской
квартире, простор которой напоминает ему, хотя
в слабой степени, прежнее его величие.
Хозяйка начала свою отпустительную речь очень длинным пояснением гнусности мыслей и поступков Марьи Алексевны и сначала требовала, чтобы Павел Константиныч прогнал жену от себя; но он умолял, да и она сама сказала это больше для блезиру, чем для дела; наконец, резолюция вышла такая. что Павел Константиныч
остается управляющим,
квартира на улицу отнимается, и переводится он на задний двор с тем, чтобы жена его не смела и показываться
в тех местах первого двора, на которые может упасть взгляд хозяйки, и обязана выходить на улицу не иначе, как воротами дальними от хозяйкиных окон.
— Ну, я этому очень рада, что мы можем
остаться с вами
в дружбе. Я награжу вас за это. Теперь же готова наградить. По парадной лестнице, где живет портной,
квартира во 2-м этаже ведь свободна?
Племянник, вместо того чтобы приезжать, приходил, всматривался
в людей и, разумеется, большею частию
оставался недоволен обстановкою:
в одном семействе слишком надменны;
в другом — мать семейства хороша, отец дурак,
в третьем наоборот, и т. д.,
в иных и можно бы жить, да условия невозможные для Верочки; или надобно говорить по — английски, — она не говорит; или хотят иметь собственно не гувернантку, а няньку, или люди всем хороши, кроме того, что сами бедны, и
в квартире нет помещения для гувернантки, кроме детской, с двумя большими детьми, двумя малютками, нянькою и кормилицею.
Я
оставался жить
в нашей
квартире с фамильной мебелью, с портретами на стенах моих предков, генералов
в лентах,
в звездах, с георгиевскими крестами.
От Келбокиани мы узнали, что умерла женщина свободного состояния Ляликова, муж которой, поселенец, уехал
в Николаевск; после нее
осталось двое детей, и теперь он, Келбокиани, живший у этой Ляликовой на
квартире, не знает, что ему делать с детьми.
— Как истинный друг отца вашего, желаю предупредить, — сказал генерал, — я, вы видите сами, я пострадал, по трагической катастрофе; но без суда! Без суда! Нина Александровна — женщина редкая. Варвара Ардалионовна, дочь моя, — редкая дочь! По обстоятельствам содержим
квартиры — падение неслыханное! Мне, которому
оставалось быть генерал-губернатором!.. Но вам мы рады всегда. А между тем у меня
в доме трагедия!
Подробно объяснил он,
в чем будут состоять Алексеевы обязанности. Жалованья положил столько же, сколько получал он у Патапа Максимыча. На харчи особо, на
квартиру, на разъезды тоже особую плату назначил. Всякий новичок
в торговом деле от таких выгодных условий запрыгал бы с радости; Алексей поблагодарил, как водится, но
в душе
остался недоволен. Не того хотелось ему… Богатства скорей да людского почета!.. Богатства!.. Сейчас же!.. Вынь да положь — хоть по щучьему веленью, как
в сказке сказывают…
Сказала Алексею, что
в гостинице она жить не станет, завтра же переедет на
квартиру и
останется в ней, пока не приищется дом для покупки… Алексей спорить не стал.
Мы видались с Балакиревым
в мое дерптское время каждый год. Проезжая Петербургом туда и обратно, я всегда бывал у него, кажется, раз даже останавливался
в его
квартире. Жил он холостяком (им и
остался до большой старости и смерти), скромно, аккуратно, без всякого артистического кутежа, все с теми же своими маленькими привычками. Он уже имел много уроков, и этого заработка ему хватало. Виртуозным тщеславием он не страдал и не бился из-за великосветских успехов.
Нашим министром финансов был Михаил Мемнонов, довольно-таки опытный по этой части. Благодаря его умелости мы доехали до Москвы без истории. Привалы на постоялых дворах и
в квартирах были гораздо занимательнее, чем остановки на казенных почтовых станциях. Один комический инцидент
остался до сих пор
в памяти.
В ночь перед въездом
в Москву, баба, которую ямщик посадил на"задок"тарантаса, разрешилась от бремени, только что мы сделали привал
в трактире, уже на рассвете. И мы же давали ей на"пеленки".
Действительно, на столе,
в шкафу и на этажерках было много книг (которых
в маминой
квартире почти совсем не было); были исписанные бумаги, были связанные пачки с письмами — одним словом, все глядело как давно уже обжитой угол, и я знаю, что Версилов и прежде (хотя и довольно редко) переселялся по временам на эту
квартиру совсем и
оставался в ней даже по целым неделям.
Она стремительно выбежала из
квартиры, накидывая на бегу платок и шубку, и пустилась по лестнице. Мы
остались одни. Я сбросил шубу, шагнул и затворил за собою дверь. Она стояла предо мной как тогда,
в то свидание, с светлым лицом, с светлым взглядом, и, как тогда, протягивала мне обе руки. Меня точно подкосило, и я буквально упал к ее ногам.
Я прямо пришел
в тюрьму князя. Я уже три дня как имел от Татьяны Павловны письмецо к смотрителю, и тот принял меня прекрасно. Не знаю, хороший ли он человек, и это, я думаю, лишнее; но свидание мое с князем он допустил и устроил
в своей комнате, любезно уступив ее нам. Комната была как комната — обыкновенная комната на казенной
квартире у чиновника известной руки, — это тоже, я думаю, лишнее описывать. Таким образом, с князем мы
остались одни.
— Неправда. Вы читаете отчеты,
в которые не включается плата за
квартиру; вы не объявляете, сколько
остается занятых денег.
— Все еще не понимаешь! А затем, мой милый, что он сначала будет с ума сходить от ревности и досады, потом охладеет. Это у него скоро следует одно за другим. Он самолюбив до глупости.
Квартира тогда не понадобится, капитал
останется цел, заводские дела пойдут своим чередом… ну, понимаешь? Уж это
в пятый раз я с ним играю шутку: прежде, бывало, когда был холостой и помоложе, сам, а не то кого-нибудь из приятелей подошлю.
— Как же мне быть!
В этой
квартире я не
останусь! — обратилась она к Гиршфельду, подписав показание.
Младшие офицеры, по положению, должны были жить
в лагерное время около своих рот
в деревянных бараках, но Ромашов
остался на городской
квартире, потому что офицерское помещение шестой роты пришло
в страшную ветхость и грозило разрушением, а на ремонт его не оказывалось нужных сумм.
Великий князь Николай Павлович одобрил это решение своего брата Михаила и даже отправил к нему генерала Толля, начальника главного штаба первой армии, главная
квартира которой находилась
в Могилеве на Днестре, прибывшего
в столицу с тайным поручением к новому императору от главнокомандующего этой армией, графа Сакена, выразив ему желание, чтобы он
оставался в Неннале с великим князем, под предлогом, что они ожидают императора.
— Во всяком случае, — продолжала она, — я ни сама не хочу
оставаться в этих номерах; ни вас здесь оставлять с вашими приятелями и приятельницами-девицами. Поедем сейчас и наймем себе особую
квартиру. Я буду будто хозяйка, а ты у меня на хлебах будешь жить.
— Пусть, но ведь это всё, что мне
остается! — сбился совсем капитан. — Прежде за ее службу там
в углах по крайней мере нам
квартиру давали, а теперь что же будет, если вы меня совсем бросите?
В квартире оставалась старушка прислуга.
Сегодня дала взятку Аллилуе, и у меня
осталось только триста рублей. На них мы откроем дело.
Квартира — это все, что есть у нас, и я выжму из нее все. К Рождеству мы будем
в Париже.
Все наши давно уже были во Владычне. Один папа, как всегда,
оставался в Туле, — он ездил
в деревню только на праздники. Мне с неделю еще нужно было пробыть
в Туле: портной доканчивал мне шить зимнее пальто. Наш просторный, теперь совсем пустынный дом весь был
в моем распоряжении, и я наслаждался. Всегда я любил одиночество среди многих комнат. И даже теперь, если бы можно было, жил бы совершенно один
в большой
квартире, комнат а десять.
Мадлен де Межен сообщила Савину, что она все распродала
в Париже, даже сдала их общую
квартиру на Avenu Villier, оставив только необходимые вещи, и что по уплате долгов у нее
осталось двадцать пять тысяч франков, которые она положила на текущий счет
в «Лионский кредит».
Румянцев до невероятности подделывался к новому начальнику. Он бегал каждое воскресенье поздравлять его с праздником, кланялся ему всегда
в пояс, когда тот приходил
в класс, и, наконец, будто бы даже, как заметили некоторые школьники, проходил мимо смотрительской
квартиры без шапки. Но все эти искания не достигали желаемой цели: Калинович
оставался с ним сух и неприветлив.
Свитка отсоветовал Хвалынцеву тотчас же перебираться на старую
квартиру. Он ему прямо, «как старший», указывал
оставаться у графини Маржецкой до того времени, пока не будет приискан надежный поручитель, так как,
в противном случае, полиция могла бы придраться к экс-студенту и выслать его на родину
в течение двух суток.
В сущности же, Свитка делал это для того, чтобы вновь завербованный адепт еще более укрепился
в своем решении, а кто же лучше графини мог поспособствовать этому?
— Ну да, вы дома, — подтвердила Маржецкая. — Вы
остаетесь здесь, у меня,
в моей
квартире.
Эти
квартиры редко
остаются в Петербурге пустыми и постоянно приносят хороший доход как съемщикам, так и домовладельцам.
И с этими-то мыслями майор въехал на возу
в город; достиг, окруженный толпой любопытных, до
квартиры Подозерова; снес и уложил его
в постель и послал за женой, которая, как мы помним,
осталась в эту ночь у Ларисы. Затем Форов хотел сходить домой, чтобы сменить причинившее ему зуд пропыленное белье, но был взят.
Мебель и вещи Синтяниных почти уже все были перевезены, и генерал с женой
оставались на биваках.
В дом уже готовились перебраться новые жильцы, которым Подозеров сдал синтянинскую
квартиру на условии — заплатить за шесть лет вперед, чтобы таким оборотом сделаться с залогодателем.
Наутро город встал как громом пораженный, потому что история приняла размеры странные и чудовищные. На Персональной улице к полудню
осталось в живых только три курицы,
в крайнем домике, где снимал
квартиру уездный фининспектор, но и те издохли к часу дня. А к вечеру городок Стекловск гудел и кипел, как улей, и по нем катилось грозное слово «мор». Фамилия Дроздовой попала
в местную газету «Красный боец»
в статье под заголовком: «Неужели куриная чума?», а оттуда пронеслось
в Москву.
Однажды, когда барыня
осталась дома и она одна пошла
в церковь, девушка забежала
в знакомую
квартиру.
Оставшись без всяких средств к существованию, Дарья Семеновна понадеялась было, что ей удастся продать латинскую грамматику, которую издал ее муж и бесчисленные экземпляры которой,
в ожидании судебного решения, украшали ее
квартиру, но, увы! судьба и тут не оказалась к ней благосклонною.
Затем, так как жена удерживает у меня пятнадцать рублей
в месяц за прокорм и
квартиру (и притом даже,
в таком случае, если б я ни разу не обедал дома), то на так называемые издержки представительства
остается никак не больше пяти рублей
в месяц.
Мы живем розно — я
остался на старой известной вам
квартире; теперь у меня такой простор, что
в городе поговаривают уже о новой женитьбе, но вы этому не верьте.